Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
94 >
меня найдет, и по этой причине я лишаю тебя права покончить с собой. Ты
будешь казнен как обычный преступник. Мне очень печально принимать это
решение, поверь мне. Ты назвал меня идиотом перед всем сенатом и сказал
друзьям, что я не заслуживаю пощады от их мечей. Возможно, ты прав. Но,
дурак я или нет, я хочу воздать должное твоим заслугам перед Римом в прошлые
времена. Не кто иной, как ты, спас мосты через Рейн после поражения Вара, и
именно тебя в письме ко мне мой дорогой брат назвал лучшим воином, служившим
под его командой. Я бы очень желал, чтобы у этой истории был более
счастливый конец. Больше мне сказать нечего. Прощай.
Кассий молча отдал мне честь, и его отвели на место казни. Я
распорядился также казнить Лупа. День был прохладный, и Луп, снявший плащ,
чтобы его не забрызгало кровью, вскоре стал дрожать и жаловаться на холод.
Кассию сделалось стыдно за него, и он сказал укоризненно:
-- Волк никогда не жалуется на холод ("lupus" на латыни значит "волк").
Но Луп рыдал и, казалось, его не слышал. Кассий спросил у солдата,
который исполнял роль палача, есть ли у него опыт в этом деле.
-- Нет,-- ответил солдат,-- но до армии я был мясником.
Кассий расхохотался и сказал:
-- Прекрасно. Не окажешь ли ты мне услугу -- не воспользуешься ли моим
собственным мечом? Это тот самый меч, которым я убил Калигулу.
Он был умерщвлен одним-единственным ударом. Лупу повезло меньше: когда
ему приказали вытянуть шею, он сделал это очень робко, а затем отдернул
голову, и удар пришелся по лбу. Палачу пришлось нанести несколько ударов,
чтобы его прикончить.
Что касается Тигра, Аквилы, Виниция и остальных заговорщиков, я решил
им не мстить. Они воспользовались амнистией, которую, как только сенаторы
пришли во дворец, я объявил за все сказанные слова и совершенные поступки в
этот и предыдущий день. Я обещал Аквиле и Тигру вернуть им звание, если они
присягнут мне на верность, но прежнему командующему гвардией дал другое