Роберт Грейвс. Божественный Клавдий и его жена Мессалина -
99 >
в обычное штатское или военное платье с нашитыми на них императорскими
эмблемами, но и в те дни, когда Калигуле случалось вообразить себя Венерой,
или Минервой, или Юпитером, или Доброй Богиней, наряжать соответственно
этому, используя различные божественные знаки отличия.
Моему тщеславию льстило видеть на монетах самого себя, но, поскольку
при республике это удовольствие было доступно всем выдающимся жителям Рима,
меня не стоит за это винить. Однако портреты на монетах обычно приносят
разочарование, так как их чеканят в профиль. Мы не знакомы со своим профилем
и, когда видим его изображение, мысль о том, что мы так выглядим в глазах
прочих людей, причиняет нам душевную травму. Благодаря зеркалу мы хорошо
знаем наше лицо анфас и не только относимся к нему терпимо, но даже с
некоторой симпатией, однако должен сказать, что, когда мне впервые показали
образец золотой монеты, которую чеканили для меня на монетном дворе, я очень
рассердился и спросил, что имелось в виду -- карикатура? Маленькая головка
на длинной-предлинной шее, озабоченное лицо, кадык, торчащий, словно второй
подбородок, привели меня в ужас. Но Мессалина сказала:
-- Нет, милый, именно так ты выглядишь. По правде говоря, портрет
скорее тебе льстит.
-- И ты можешь любить такого человека? -- спросил я.
Она поклялась, что на всем свете нет более дорогого для нее лица. Так
что я постарался привыкнуть к новым золотым.
Кроме статуй Калигула очень много денег расходовал на золотые и
серебряные предметы, украшавшие дворец и другие места; их тоже можно было
переплавить в слитки. Например, золотые дверные ручки и оконные рамы, или
золотая и серебряная мебель в его храме. Я все это изъял. Я произвел во
дворце большую чистку. В спальне Калигулы я обнаружил ларчик с ядами,
принадлежавший Ливии, которым Калигула неплохо попользовался, посылая
отравленные сласти тем, кто написал завещание в его пользу, а иногда