Геза Гардони. Звезды Эгера -
18 >
Парень и правда не боялся. Он поднял голову и заорал на сутулого турка, трусившего рядом с ним верхом: - Чтоб вы сгорели, басурманы! Волчье отродье! - Гашпар, Гашпар, - успокаивала его Маргит, сидевшая на телеге, - надо покорно переносить свою участь. Видите, и солнце уже клонится к закату: в такую пору они всегда делают привал. Маргит утерла слезы на глазах, но тут и мальчик с девочкой расплакались. - Я хочу домой! - закричал Герге. - К папе! - вторила ему, плача, малышка Эва. А турки и вправду остановились. Слезли с коней, вытащили кувшины, помыли руки, ноги и лица. Потом встали в ряд на колени, лицом к востоку, и, поцеловав землю, начали молиться. Невольники молча смотрели на них. Девушка сошла с повозки, оторвала лоскут от своей сорочки и перевязала им парню ноги. Потом осторожно, бережно надвинула кандалы на повязку. - Благослови тебя бог! - произнес парень со вздохом. - Коли удастся, Гашпар, мы на ночь еще подорожник приложим. Лицо ее искривилось - казалось, она вот-вот заплачет. Так и плакала она ежечасно: поплачет, поплачет - и снова поет ребятам песни, ведь стоило только ей заплакать, как и они пускались в рев. - Эх, и подвело же брюхо с голодухи! - сказал цыган, присев возле них прямо на пыльную дорогу. - Такого великого поста я еще в жизни не соблюдал. Возница - тоже невольник со скованными ногами - улыбнулся. - Я и сам есть хочу, - сказал он, бросив презрительный взгляд на турок. - Вечером сварю такой паприкаш, что весь нам достанется. - Ты что же, повар? При фамильярном "ты" брови возницы дрогнули, но все же он ответил: - Только по вечерам. Днем они и обед достают себе грабежом. - Чтоб им ослепнуть! Чтоб на масленицу у них ноги судорогой свело! Ты давно у них служишь? - Три дня! - А улизнуть никак нельзя? - Нет. От этих не удерешь! Погляди, какие на мне сапоги. - Возница поднял ногу, раздался звон тяжелых, толстых цепей. - А вдруг тебе сегодня не придется готовить? - с тревогой сказал цыган.