Геза Гардони. Звезды Эгера -
23 >
которого вели на одной цепи со священником. Он смотрел на все широко раскрытыми глазами, словно удивлялся. Голова его свесилась на грудь, будто она была тяжелее, чем у других людей. Да и правда, голова у него была огромная. Невольники ели паприкаш из баранины и тихо беседовали меж собой. Толковали о том, как бы освободиться от турок. - Да никак, - сказал вдруг большеголовый крестьянин и, положив ложку, вытер губы рукавом рубахи. - Я-то знаю, - я уже однажды помучился в рабстве. Десять лет жизни у меня пропало. - И что же, вас домой отпустили? - Какое там отпустили! - Так как же вы освободились? - Как? А так - задаром, без выкупа. Привезли меня раз в Белград, и оттуда я удрал - переплыл Дунай. - Каково же в рабстве-то? - спросил шестнадцатилетний парнишка со светлыми водянистыми глазами. - Что ж, братец, нельзя сказать, чтобы там меня жареным и цыплятами кормили. - А вы у богатого служили? - спросил кто-то из-под телеги. - У самого султана. - У султана? Кем же вы служили у султана? - Главным чистильщиком. - Каким это главным чистильщиком? Что же вы у него чистили? - Конюшню. Невольники рассмеялись, потом снова понурились. - А с женщинами как обращаются? - спросила черноволосая молодица. Крестьянин пожал плечами. - Тех, кто помоложе, замуж берут - становятся турецкими женами. Но больше все служанками. - А как обращаются с ними? - Да с кем как! - Зверствуют? - Когда как. - Бьют женщин? Правда, что они очень бьют женщин? Священник встал. - Стало быть, дорогу вы знаете? - Лучше б я ее не знал! Поставив ногу на ступицу колеса телеги, священник при отсветах костра пристально разглядывал широкое, гладкое кольцо кандалов, охватывающее щиколотку. На нем были выцарапаны значки. Это были записи какого-то невольника: страдания долгого пути, изложенные в двадцати словах. Священник прочел: - "От Нандорфехервара до Хизарлика один день. Потом Баратина..."