Геза Гардони. Звезды Эгера -
25 >
меньше груженого воза, а то и больше. Голая, как буйвол. А нос у него не хуже хвоста у иной скотины. Как начнут его мухи кусать, так он носом спину себе чешет. - "Чорлу..." - Там мы увидим море! Невольники вздохнули. Иные закрыли лицо руками, другие уставились в темноту глазами, полными слез.Заговорил человек, пропахший порохом и со шрамом на лице. - Земляки, - сказал он, понизив до шепота свой грубый голос, - освободите меня, и я всех вас отобью от турок. Невольники взглянули на него. Говоривший искоса посмотрел на турок и продолжал еще тише: - Я знатный человек. У меня два замка, дружина и деньги. Так вот, когда я буду сидеть вон там, возле пятой телеги, вы нарочно поднимите шум и затейте свару. Крестьянин, уже побывавший в рабстве, пожал плечами. - Изобьют нас, да и вас тоже. - Как ваше имя, сударь? - спросил священник. - Мое имя Раб, - нехотя ответил человек со шрамом на лице. Он поднялся, проковылял несколько шагов по направлению к туркам, потом сел и, прищурившись, стал рассматривать людей, освещенных пламенем костра. - Подумаешь, знатный человек! - махнул рукой один из невольников. - Цыган какой-нибудь, а может, и палач. При слове "палач" Герге вздрогнул и с ужасом уставился на незнакомца. Своим детским умом он понял так, что этот человек - цыганский палач. - Эх, была бы у нас разрыв-трава! - вздохнул Гашпар, парень, которому кандалами натерло ногу. Он примостился возле самого колеса телеги. Невольники сидели в печальном раздумье. Гашпар продолжал: - От разрыв-травы любые кандалы спадают. Янычары вдруг оживились и с радостными криками сгрудились вокруг одного бочонка. Они обнаружили в нем сладкое вино. Бочонок подкатили к костру, и турки, причмокивая, стали потягивать вино. - Да здравствует Венгрия! - заорал Юмурджак и, подняв чару, показал ее невольникам. - Да здравствует Венгрия, чтоб турок мог пить до самой смерти! - Откуда ты знаешь венгерский язык? - спросил человек со шрамом на