Геза Гардони. Звезды Эгера -
50 >
Взяв под уздцы коней, они пошли в глубь деревни. Поперек дороги лежал длинноволосый седой крестьянин. Лицо его было обращено к небу; мертвыми руками он все еще сжимал железные вилы. Священник покачал головой. - Бедный дядя Андраш! И он за руку оттащил труп с дороги, чтобы лошади могли проехать. На одной ограде двора, перевесившись на улицу, болталась голова молодого крестьянина. У него был переломан спинной хребет, и казалось, убитый смотрит на землю, где запеклась кровь, вытекшая из его головы. Позади него, во дворе, усыпанном пухом, выпущенным из перин, рылась в земле свинья. Свиней турки не трогают. Неподалеку от ворот валялся нагой младенец; в груди его зияла глубокая рана. Повсюду запах гари и мертвечины. И все эти кровавые убийства произошли потому, что молодой крестьянин, защищая жену, вонзил железные вилы в любимого дударя турок. "Всех перережем!" - завопили озверевшие турки. Священник взял лошадь под уздцы и повел ее дальше. Он больше не оглядывался по сторонам, смотрел только на пыльную дорогу, желтевшую под лучами солнца. Наконец подошли к поповскому домику. Крыши нет. Лежит толстый слой золы, и из него торчат черные, обгоревшие стропила, образуя нечто вроде огромных букв "А". Над окном, выходившим на улицу, стена почернела от пламени. Дом подожгли тогда же, когда поливали священника кипятком, пытаясь добиться от него, где спрятаны церковные драгоценности. А скамья все еще стоит посреди двора. И тут же обломки большого сундука орехового дерева, книги, пшеница, растоптанные комнатные цветы, обломки стульев, черепки посуды. И возле стола со сломанной ножкой на земле вытянулась старуха в черном платье. Она лежит, запрокинув голову и раскинув руки. Кругом нее черная лужа крови. Это мать священника. - Вот мы и дома... - сказал священник, повернув к Герге мокрое от слез лицо. - Вот мы и дома...Два дня хоронили почти непрерывно. Священник снял дробины с телеги и