Геза Гардони. Звезды Эгера -
57 >
Балинт Терек. Он всегда сердился, когда невольники просились на свободу. - Господин... - плакал турок, ломая руки. - Сжалься надо мной. У меня красивый черноглазый сын. Два года не видел я его. - Он на коленях подполз к Балинту Тереку и бросился ему в ноги. - Господин, сжалься! Балинт Терек утирал лицо платком. Пот струился с него градом. - И вам, мерзавцам, и вашему султану - всем бы сидеть у меня на цепи, - сказал он, с трудом переводя дыхание. - Убийцы, грабители, негодяи! Не люди вы, а бестии! И он прошел мимо. Турок схватил горсть песку и, кинув вслед Балинту Тереку, крикнул: - Да покарает тебя аллах, жестокосердый гяур! Чтоб тебе в кандалах поседеть! Чтоб ты сдох да вдову и сирот оставил! Прежде чем душа твоя попадет в ад, пусть аллах научит тебя втрое горше плакать, чем плачу я! Он выкрикивал проклятия; слезы лились у него из глаз и, стекая по израненному лицу, смешивались с кровью. От ярости у него даже пена выступила на губах. Слуги потащили его к колодцу и окатили водой из ведра. Балинт Терек привык к подобным сценам. Они вызывали в нем только гнев, и ни мольбами, ни проклятиями нельзя было заставить его развязать узы неволи и отпустить раба. Ведь в конце концов невольник всегда и везде молит о свободе, разве что один молча, а другой вслух. Балинт Терек с детства слышал эти мольбы. В его времена рабов причисляли к прочему имуществу. Иных выкупали за деньги, других обменивали на венгров, попавших в плен. Так неужто же просто так, во имя бога, отпустить невольника! Балинт Терек подставил спину и вытянул руки, чтобы ему почистили кафтан щеткой. Затем, красный от досады, подкручивая усы, он подошел к священнику. - Добро пожаловать, дорогой гость, милости просим! - сказал он, протянув руку. - Слышал, что тебя, точно рака, обварили кипятком. Ничего, новая кожа нарастет. - Ваша милость, - ответил священник, держа шапку в руке, - что меня обварили - это бы еще с полбеды. Хуже, что вырезали мою паству. И мать,