Геза Гардони. Звезды Эгера -
90 >
бог с ней. Но вот ментик... - А когда вы уехали из Буды? - продолжал допытываться Гергей. - Три дня назад удрал. Только лучше б не удирал. Хуже, чем здесь, мне бы и там не было. А турки все же сущие собаки. В Нандорфехерваре они поклялись, что никого не тронут, а весь народ в крепости изрубили. Так ведь? - Неужто вы думаете, что и Буда попадет в их руки? - Наверняка попадет. - Почему же наверняка? - А потому, что уже больше недели турецкие духи служат в нашем храме свою мессу. - Что такое? Что вы говорите? - Верно, верно... В храме Богородицы каждую полночь зажигаются огни и слышится "Иллаллах": турки орут, кричат, славят своего бога. - Этого быть не может! - Ей-богу, правда! Вот так же было и в Нандорфехерваре. Там тоже каждую ночь слышалось из храма турецкое пение, а через неделю турки взяли крепость. Гергей вздрогнул. - Это все пустяки, суеверие. - Уж как хотите, но я сам видел и своими ушами слышал. Иначе разве я ушел бы из крепости! - Так вы потому и удрали? - Конечно! Семью свою я еще перед усобицей с немцами отправил в Шопрон, к бабушке. Поехать с ними не мог - жалко было хорошие заработки оставить. Вы же, барич, знаете, как только господа дворяне приезжают в Буду, они первым делом заказывают себе новые башмаки. И господину Балинту Тереку я тогда сшил башмаки. Его милости господину Вербеци [Вербеци Иштван (1458-1541) - реакционный венгерский политический деятель; после подавления восстания Дожи составил свод законов, в которых определил нормы, узаконившие крепостничество] тоже. И еще его милости господину Перени. Не успел сапожник закончить свой рассказ, как Хайван схватил его за шиворот, приподнял, точно котенка, и отшвырнул шагов на десять от Гергея. Сапожник со стоном упал на траву. На его месте устроился Хайван. - Ты сказал, что умеешь и читать и писать. Так вот я покажу тебе кое-что. Он вытер обе пятерни о шаровары и снял со спины белую торбу из воловьей