Георг Эберс. Император -
22 >
надевает котурны*, а разве гора не есть высочайший пьедестал, на котором
только может покоиться человеческая пята? Гора Казий - это холм, но я стоял
на гигантских вершинах и видел под собою облака, словно Юпитер с вершины
Олимпа.
______________
* Котурны - обувь на толстой пробковой подошве, которую носили
древнегреческие и римские актеры, чтоб казаться выше и придать себе более
внушительный вид.
- Тебе нет надобности всходить ни на какие горы, чтобы чувствовать
себя богом! - вскричал Антиной. - Тебя называют "божественный"; ты повелишь
- и целый мир должен повиноваться. Правда, на горе человек ближе к небу,
чем на равнине, но...
- Но?
- Я не решаюсь высказать мысль, которая мне пришла в голову.
- Говори смело.
- Была одна маленькая девочка. Когда я усаживал ее к себе на плечо,
она обычно поднимала руки кверху и кричала: "Какая я большая!" В эту минуту
ей казалось, что она выше меня, а все же она была та же малютка Пантея.
- Но ей казалось, что она была большая, и этим решается вопрос, ибо
для человека всякий предмет таков, каким он его ощущает. Правда, меня
называют "божественным", но я по сто раз в день чувствую ограниченность
человеческой силы и человеческой природы, за пределы которых я никак не
могу выйти. На вершине какой-нибудь горы я не чувствую этого. Там мне
кажется, что я велик, так как ничто на земле, ни вблизи, ни вдали, не
возвышается над моей головой. И когда там перед моим взором исчезает ночь,
когда лучезарное сияние юного солнца вновь возрождает для меня мир,
возвращая моему восприятию все то, что еще недавно было поглощено мраком,
тогда глубоким дыханием вздымается грудь и упивается чистым и легким
воздухом высей. Лишь там, наверху, в одиноком безмолвии, ничто не
напоминает мне о земной суете; там я ощущаю свое единство с великой
расстилающейся передо мной природой. Приходят - уходят морские волны;