Георг Эберс. Император -
23 >
опускаются - поднимаются кроны деревьев в лесу; туманы, пары и облака
вздуваются и рассеиваются во все стороны, и там, вверху, я чувствую себя
настолько растворившимся в окружающем меня мироздании, что порою мне
кажется, будто все оно приводится в движение собственным моим дыханием. Как
журавлей и ласточек, так и меня тянет вдаль. И поистине, где же глазу будет
дано, хотя бы в намеке, созерцать недостижимую цель, если не на вершине
горы? Безграничная даль как будто принимает здесь осязательную форму, и
взор как бы прикасается к ее пределам. Расширенным, а не вознесенным
чувствую я все свое существо, и исчезает тоска, испытываемая мною, когда я
принимаю участие в водовороте жизни или когда государственные заботы
требуют моих сил... Но этого, мальчик, ты не понимаешь... Все это - тайны,
которыми я не делюсь ни с кем из смертных.
- И лишь мне одному ты не гнушаешься открыть их! - воскликнул Антиной,
который теперь совсем повернулся в сторону императора и, широко раскрыв
глаза, старался уловить каждое его слово.
- Тебе? - спросил Адриан, и улыбка, не совсем чуждая насмешке,
заиграла у него на устах. - От тебя я скрываю не больше, чем от того Амура,
изваянного Праксителем*, что стоит в Риме у меня в кабинете.
______________
* Пракситель (ок. 390-330 гг. до н.э.) - знаменитый греческий
скульптор. До нас дошла копия его Эрота Теснийского, а также копия другого
Эрота, найденного в Риме в 1894 г.
Вся кровь юноши прихлынула к лицу, окрасив щеки пылающим пурпуром.
Император это заметил и добавил успокоительным тоном:
- Ты для меня больше чем произведение искусства. Мрамор не может
покраснеть. Во времена Праксителя красота правила миром. Ты же доказываешь
мне, что и в наши дни богам бывает угодно воплощаться в зримых образах.
Глядя на тебя, я примиряюсь с дисгармониями нашей жизни. Это мне приятно.
Но разве я могу требовать, чтобы ты меня понимал? Чело твое не создано для