Георг Эберс. Император -
26 >
была твоя сестренка, о которой ты мне рассказывал недавно?
Антиной утвердительно кивнул головой, снова опустил ее на ладони, и
плечи его начали вздрагивать так порывисто, словно он плакал.
Мастор несколько минут молчал. Затем он подошел к Антиною и сказал:
- Тебе известно, что у меня дома - сын и дочурка. Я люблю слушать о
маленьких девочках. Мы теперь одни, и если твою душу облегчает...
- Отстань! Я уже десять раз говорил тебе о своей матери и о маленькой
Пантее, - возразил Антиной, стараясь казаться спокойным.
- Так расскажи, не стесняясь, в одиннадцатый, - настаивал раб. - Я-то
и в лагере, и на кухне могу говорить о своих сколько мне угодно. Но ты!..
Ну как же называлась собачка, для которой малютка Пантея сшила красную
шапочку?
- Мы звали ее Каллистой! - вскрикнул юноша, отирая глаза рукой. - Мой
отец не терпел ее, но мы склонили мать на свою сторону. Я был ее любимцем,
и когда обнимал и с мольбой смотрел на нее, она говорила "да" на все, о чем
бы я ни попросил.
Веселый блеск сверкнул в усталых глазах Антиноя: ему вспомнились те
радости, за которыми никогда не следует отрезвление...
Один из царских дворцов в Александрии, построенных Птолемеями, стоял
на косе, называемой Лохиада и выдававшейся в синее море в виде пальца,
указывающего север. Она служила восточной границей Большой гавани. В этой
гавани всегда стояло множество разных судов, но теперь она была в
особенности богата ими. И набережная, вымощенная шлифованными каменными
плитами, которая вела к морской косе из дворцового квартала Александрии -
так называемого Брухейона, омываемого морем, - была до такой степени
переполнена любопытными гражданами, пешими и в колесницах, что последним
пришлось не раз останавливаться, прежде чем они добрались до гавани, где
останавливались императорские корабли*.
______________
* Во время путешествия Адриана по Египту (130 г. н.э.) Александрия
