Георг Эберс. Император -
30 >
зодчего, когда он ступил за ворота; но теперь он улыбался своим энергичным
ртом и вполголоса крикнул префекту:
- Титиан, потрудись прийти сюда.
Престарелый сановник, который был на целую голову выше архитектора,
мог, только согнув спину, пройти под веревками. Но это не остановило его:
пробравшись под бельем осторожно, чтобы не сбросить его на землю, он
крикнул Понтию:
- Я проникаюсь уважением к детским рубашонкам. Под ними можно пройти,
не сломав спинного хребта.
- Ха-ха, это великолепно! - сказал архитектор.
Последнее восклицание относилось к зрелищу, ради которого он и позвал
префекта. И действительно, зрелище было довольно оригинальное: весь фасад
привратничьего домика зарос плющом, густыми ветвями окаймлявшим даже окно и
дверь сторожки. А среди зеленой его листвы висело множество клеток с
дроздами, скворцами и другими мелкими певчими птичками. Широкая дверь
домика была отворена настежь и позволяла обозревать довольно просторную,
весело расписанную комнату. На заднем плане ее виднелась сплетенная из
глины превосходной работы модель статуи Аполлона. Всюду на стенах висели
лютни и лиры разных форм и величины.
Посреди комнаты, возле отворенной двери, виден был стол, на котором
стояли большая клетка с зеленью между палочками решетки и с множеством
гнезд, наполненных молодыми щеглятами, большая кружка для вина и кубок из
слоновой кости, украшенный изящной резьбой. Возле этих сосудов на каменной
плите стола покоилась рука престарелой женщины, заснувшей в кресле.
Несмотря на седые усики, красовавшиеся на ее верхней губе, и на грубый
румянец лба и щек, ее лицо было ласково и добродушно. Должно быть, она и во
сне видела теперь что-то очень приятное, так как выражение ее губ и глаз,
один из которых был полуоткрыт, а другой плотно сомкнут, придавало ей такой
вид, словно она чему-то радовалась.
На коленях у нее спала серая кошка, а возле кошки - как бы в