Георг Эберс. Император -
39 >
полами?
- Их мы залечим гипсом и краской, - ответил Понтий. - А где это не
удастся, там, по примеру восточных стран, постелим ковры по каменному полу.
О всемилостивая Ночь! Как темно становится! Отдай мне план, Керавн, и
позаботься о лампах и факелах, ибо в этом дне и во всех последующих будет
по двадцать четыре полномерных часа. У тебя, Титиан, я прошу полдюжины
надежных рабов, пригодных для рассыльной службы... А ты что стоишь?! Я
сказал тебе - свет нужен! У тебя было полжизни на то, чтобы отдыхать, а по
отъезде императора тебе останется столько же лет для той же превосходной
цели...
При этих словах смотритель молча удалился, но Понтий не пощадил его и
докончил свою фразу, крикнув ему вслед:
- Если только ты не задохнешься до тех пор в своем собственном сале.
Что же, в самом деле, нильский ил или кровь течет в жилах этого чудовища?
- Мне это безразлично, раз в твоих жилах все жарче пылающий огонь
продержится до конца работ, - заметил префект. - Берегись чрезмерного
утомления с самого начала. Не требуй от своих сил невозможного, ибо Рим и
весь мир еще ждут от тебя великих произведений. Теперь я, совершенно
успокоенный, напишу императору, что для него все будет приготовлено на
Лохиаде, а тебе я крикну на прощание: "Отчаиваться глупо... если Понтий
тут, если Понтий готов помочь!"
Префект приказал ожидавшим у колесницы ликторам поспешить в его дом,
взять там несколько надежных рабов, уроженцев Александрии, которых он
перечислил поименно, и отвести их к архитектору Понтию и тут же послать для
него в старый дворец на Лохиаде хорошую кровать с подушками и одеялами, а
также обед и старое вино. Затем Титиан сел в свою колесницу и поехал вдоль
морского берега через Брухейон к великолепному зданию, носившему название
Цезареум.
Он медленно подвигался вперед, так как чем ближе он был к цели своей
поездки, тем гуще становилась толпа любопытных граждан, плотной массой