Георг Эберс. Император -
48 >
почтения.
- Но и в прекрасных сосудах порою находишь яд.
- Однако же тело и душа всегда соответствуют друг другу в известной
степени.
- Неужели ты и красавца Вера решишься назвать превосходным человеком?
- Нет, но беспутный Луций Элий Вер в то же время самый веселый, самый
привлекательный из всех римлян. Этот человек, будучи чужд всякой злобы и
заботы, не печется также и ни о какой морали; он стремится обладать тем,
что ему нравится, но зато и сам старается быть приятным всем и каждому.
- Относительно меня труды его пропали даром.
- А я подчиняюсь его обаянию!
Последние слова как софиста, так и грамматика прозвучали громче, чем
было принято в присутствии императрицы.
Сабина, только что рассказывавшая претору о том, какое местопребывание
выбрал для себя Адриан, тотчас пожала плечами и скривила губы, точно
почувствовав боль, и Вер с укоризненным выражением повернул к говорившим
свое лицо, мужественное при всей тонкости и правильности черт. При этом его
большие блестящие глаза встретились с враждебным взглядом грамматика.
Сознание чьего-либо отвращения к своей особе было невыносимо для Вера.
Он быстро провел рукою по своим иссиня-черным волосам, только слегка
посеребренным сединой у висков, хотя и не вьющимся, но окружавшим голову
мягкими волнами, и, не обращая внимания на вопросы Сабины о последних
распоряжениях ее супруга, сказал:
- Противная личность - этот буквоед. У него дурной глаз, который всем
нам угрожает бедой, и его трубный голос столько же неприятен мне, как и
тебе. Неужели мы должны ежедневно выносить его присутствие за столом?
- Адриан желает этого.
- В таком случае я возвращаюсь в Рим, - сказал Вер. - Моя жена и без
того рвется к детям, и мне в качестве претора более пристало жить на Тибре,
чем на Ниле.
Эти слова были произнесены таким равнодушным тоном, как будто в них
заключалось приглашение на какой-нибудь ужин, но они, по-видимому,