Георг Эберс. Император -
56 >
собственная семья. Притом его радовала возможность внести посредством своих
заработков некоторое довольство в домик родителей и поддерживать во время
учения своего брата Тевкра, посвятившего себя ювелирному искусству. Ему не
раз приходило в голову оставить хозяина, работать самостоятельно и пожинать
лавры, но его удерживала мысль: что станется с теми, которые нуждаются в
его помощи, если он пожертвует верным, хорошим заработком, рискуя остаться
без заказов, как часто случается с неизвестными, начинающими художниками?
На что пригодятся ему все умение и добрая воля, если не будет
возможности творить статуи из благородного материала? А приобрести таковой
на собственные средства не позволяла ему бедность.
Пока он беседовал с родителями, Папий вел переговоры с архитектором.
Понтий изложил скульптору свои пожелания. Тот слушал внимательно, ни
разу не прерывая собеседника, время от времени поглаживая правой рукой
необычайно чисто выбритое, гладкое лицо, цветом и формою напоминавшее
восковую маску, точно хотел сделать его еще глаже, или поправляя на груди
складки тоги, которую любил носить на манер римских сенаторов.
Когда Понтий в одной из комнат, назначенных для императора, показал
скульптору последнюю из статуй, требовавших восстановления, и сказал, что к
ней нужно приделать новую руку, то Папий вскричал решительно:
- Это невозможно!
- Слишком поспешное заключение, - возразил архитектор. - Разве ты не
знаешь изречения столь правдивого, что его приписывают сразу нескольким
мудрецам: хуже провозглашать невозможность какого-либо дела, чем брать на
себя выполнение задачи, вероятнее всего превосходящей наши силы?
Папий усмехнулся, поглядел на свои украшенные золотом сандалии и
ответил:
- Нам, ваятелям, труднее, чем вам, вступать в титаническую борьбу с
невозможным. Я еще не вижу средства, которое мне придало бы мужества
приняться за невыполнимую задачу.
- Я назову тебе такое средство, - быстро и решительно сказал Понтий. -