Георг Эберс. Император -
76 >
слепок. При этом концы его пальцев бегали по поверхности восковой фигуры,
погружались в мягкий материал, прикрепляли новые куски к, казалось бы, уже
оформленным частям, решительными движениями устраняли другие и округляли их
с лихорадочной быстротой, давая им новое назначение. Движения рук его
казались судорожными, но под сдвинутыми бровями блестели его глаза,
серьезные, сосредоточенные, спокойные и вместе с тем исполненные невыразимо
глубокого одушевления.
Селена ни одним словом не дала ему разрешения воспользоваться ее
услугами в качестве натурщицы, но, казалось, рвение художника передалось
ей, и она точно онемела в неподвижной позе. И когда во время работы взгляд
Поллукса падал на нее, то она чувствовала глубокую серьезность, которая в
этот час овладела душой ее веселого товарища. Несколько времени ни он, ни
она не открывали рта. Наконец он отступил от своей модели назад, низко
нагнулся, быстрым, пытливым взглядом посмотрел сперва на Селену, потом на
свою работу и сказал, счищая воск с пальцев и глубоко переводя дух:
- Так! Так оно должно быть! Теперь я сделаю твоему отцу новую
примочку, а затем будем продолжать. Если ты устала, можешь двигаться.
Она воспользовалась этим дозволением лишь отчасти, и вскоре работа
началась снова. Когда он стал заботливо оправлять сдвинувшиеся складки ее
плаща, она отставила было ногу, чтобы отступить назад, но он сказал
серьезным тоном: "Не шевелись!" - и она повиновалась. Пальцы и стеки
Поллукса двигались теперь с большим спокойствием, в его взгляде не было
прежнего напряжения, и он снова начал разговаривать.
- Ты очень бледна, - сказал он. - Правда, свет лампы и бессонная
ночь...
- Я и днем такая же, но я не больна.
- Я думал, что только Арсиноя будет похожа на твою мать, но теперь
нахожу многие черты ее в твоем лице. Овал ваших лиц одинаков, нос твой, так
же как у нее, составляет почти прямую линию со лбом, твои большие глаза и